Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Полиэтнический ресурс российской государственности

В.А.Михайлов, доктор исторических наук, профессор

В Послании Федеральному Собранию Президент Российской Фе­дерации в качестве главной задачи выдвинул укрепление россий­ской государственности.

В результате политической эволюции 1990-х годов Российская Федерация подошла к опасной черте, за которой мог последовать ее распад по сценарию СССР. Возможный механизм разрушения России убедительно показан в недавно вышедшей книге «Глобаль­ный кризис западной цивилизации и Россия», написанной группой ученых страны под руководством академика Г.В.Осипова.

Предложенные Президентом в 2000 г. нормативные правовые акты, направленные на усиление действия «скреп» государственно­го организма, оказались востребованными обществом, встрево­женным открытыми проявлениями сепаратизма. Для преодоления этой угрозы национальной безопасности России была поставлена задача подготовить эффективную законодательную базу федера­лизма, которая обеспечила бы единство системы государственной власти в соответствии с основами конституционного строя и общи­ми принципами организации исполнительной, представительной и судебной ветвей власти. Особая роль в укреплении вертикали влас­ти отводилась создаваемым федеральным округам.

Одним из резервов укрепления российской государственности В.В.Путин страны назвал федеративную и национальную политику, отвечающую историческим и духовным традициям России и совре­менным вызовам времени.

В новых условиях России необходима особая чуткость к здоро­вым началам нашей истории и опыту формирования содружества народов. Распад СССР, трудное время поисков выхода из кризиса, сопровождаемое проявлениями сепаратизма и конфликтами, пото­ками беженцев и вынужденных переселенцев, экстремизмом в раз­ных его проявлениях, чеченским кризисом, атаками международно­го терроризма на единство страны, ошибками в проведении реформ и другими бедами, — все это во многом порушило мир и согласие между народами России. Но здоровые основы исторически сложив­шегося единства народов еще сохраняются.

Неиссякаемым источником возрождения нашего государства является полиэтническое и конфессиональное богатство России. Но чтобы так было в действительности, этот родник должен быть чис­тым и животворным.

Магистральным направлением укрепления государственности по-прежнему остается развитие и углубление федерализма, дости­жение единства взглядов на его фундаментальные основы.

Однако и в теории, и в практике государственного строительства и управления все еще недостаточно прорабатывается и учитывает­ся одно из краеугольных положений Конституции Российской Феде­рации 1993 г., которое трансформировало старую советскую мо­дель этнического федерализма в принципиально новую модель фе­дерации — территориальную. Тем самым был конституирован новый формат государственной политики в области федеративных и наци­ональных отношений: равноправие субъектов Федерации, единство системы государственной власти, равноправие и самоопределение народов в Российской Федерации, равенство прав и свобод челове­ка и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, отношения к религии, а также других обстоятельств (ст. 5, 19). При этом в ст. 3 говорится, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многона­циональный народ.

В то же время по старой традиции распространяется трактовка го­сударственности республик как формы самоопределения титульной нации. В условиях, когда границы расселения народов не совпадают с границами субъектов Федерации (только треть народов, давших на­именование республикам и автономным образованиям, проживает в их пределах, а в большинстве из них титульная нация составляет ме­нее половины населения), такого рода этнизация с соответствующим распределением властных полномочий, подбором кадров, формиро­ванием трудовых коллективов и т. д. ведет к национальной и клановой солидарности, усиливает межэтническую напряженность.

Зачастую отдельные выгодные и престижные экономические ни­ши и профессии монополизируются по этническому признаку, что автоматически придает столкновению финансово-экономических интересов форму межэтнического противоборства.

Подобные теория и практика не только нарушают базовые кон­ституционные принципы, но и питают другие разрушительные идеи типа республиканизации (огосударствления) или губернизации субъектов Федерации, либо создания отдельной Русской республи­ки. В этом контексте, видимо, следует рассматривать и настоятель­ное продвижение проекта Федерального закона «О русском наро­де», который обсуждается в комитетах Государственной Думы.

«Горючим материалом» для вспышек этнополитической вражды, подрывающей основы федерализма, нередко бывают непродуман­ные либо сознательно провокационные высказывания политичес­ких деятелей разного ранга, лидеров национальных объединений и общественных движений, содержащие этническую предубежден­ность, а то и искаженную информацию об истории и традициях того или иного народа. Этноконфликтогенная составляющая проникает подчас и в школьное образование, в том числе в систему школ с эт­нокультурным (национальным) компонентом, особенно в процессе преподавания истории, трактовки отдельных этапов формирования Российского государства. Нейтрализация подобных проявлений и действий является исключительно деликатной, но очень важной за­дачей политической и воспитательной работы в каждом регионе страны.

Особенно опасны в этой связи невыверенные и безапелляцион­ные формулировки, суждения и оценки со стороны официальных лиц и структур, так или иначе затрагивающие национальное и рели­гиозное самосознание личности или этноса.

Например, органами правопорядка в широкий обиход введен криминальный термин «этническая преступность». Действительно, в стране действует немало преступных группировок, в которых пре­обладающее большинство составляют представители определенно­го этноса. Видимо, бороться с этими группировками надо, учитывая, в том числе, и специфические особенности их национального мента­литета. Но квалифицировать их, не допуская расширительности. Иначе в общественном сознании складываются уничижительные стереотипы, когда часть отождествляется с целым — народом.

Безусловно, гнев и омерзение вызывают разного рода фобии, организованные бесчинства и погромы, учиняемые фашиствующи­ми группировкам, открыто исповедующими идеи нацизма. С этой нарастающей волной экстремизма надо бороться всеми доступны­ми средствами, ибо она является открытым вызовом обществу и сохранению единства страны. Но не менее опасно, когда, казалось бы, в благородном стремлении победить это зло, в сознание широ­ких масс настойчиво вбивается мысль об угрозе «русского фашиз­ма». Нет необходимости доказывать, что соединение понятий «фа­шизм» и «русский» противоестественно. Они непримиримы по опре­делению, ибо русский народ в первую очередь стал могильщиком фашизма и нацизма, понеся неисчислимые жертвы, и он всегда был чужд разного рода идеям арийства и генетического превосходства. «Русский» — нация не столько по крови, сколько по духу.

Если ставится цель в полной мере использовать полиэтническое и конфессиональное богатство России для укрепления ее государ­ственности, а в этом нет сомнения, надо оставить за бортом такие ос­корбительные раздражители общероссийского духа, как «этническая преступность», «русский фашизм», «исламский экстремизм», не гово­ря об уже ставшем привычным выражении «лицо кавказской нацио­нальности». По законам этнопсихологии оскорбительный раздражи­тель вызывает адекватную эмоциональную реакцию. Более того, он способствует формированию солидарности даже с негативным явле­нием, вызывает обратную реакцию. Не исключено, что эта особен­ность человеческой психики может эксплуатироваться осознанно, чтобы разжечь вражду народов, возбудить русофобию и антисеми­тизм, столкнуть между собой православных, мусульман, иудеев.

В России в последние годы складывается определенная систем­ность в воспитании культуры межнациональных и межконфессио­нальных отношений. Ведущую роль в этом играют многообразные институты гражданского общества. Сделан акцент на переключение этнических проблем из сферы политики и огосударствления в куль­турно-просветительную и культурно-образовательную сферу. Для этого имеется необходимая нормативная правовая база. Этой же цели служит федеральная целевая программа «Формирование уста­новок толерантного сознания и профилактики экстремизма в рос­сийском обществе», принятая в 2001 г. Эталоном планирования и методики работы в этом направлении может служить комплексная городская программа «Москва на пути к культуре мира», которая уже действует и приносит хорошие результаты при всех сложностях, в ко­торых находится столица, принявшая на себя в последние годы ос­новной поток мигрантов.

Обоснованные надежды возлагаются на национально-культур­ные автономии (НКА), которые поддерживают конструктивное взаи­модействие с государственными структурами и обществом.

По данным органов юстиции (на 2002 г.) в Российской Федера­ции зарегистрированы: 14 федеральных НКА, более 100 региональ­ных и более 2000 местных. Это можно рассматривать как совершен­но новое социокультурное явление в жизни полиэтнической России. В целом Законом «О национально-культурной автономии» восполь­зовались более 30 национальностей. Являясь партнерами государ­ственной власти, эти организации во многом способствуют дости­жению национального согласия в регионах России.

В то же время, исходя из анализа деятельности НКА, можно сде­лать вывод, что желаемого эффекта Закон пока не дал как для орга­низационного укрепления НКА, так и в решении задач культуры, об­разования, нейтрализации межэтнических конфликтов. Не удалось до сих пор создать понятный образ (модель) национально-культур­ной автономии местного, регионального или федерального уровня.

Справедливости ради надо отметить, что к национально-культурным автономиям довольно пассивно относятся многие чиновники, видя в них бациллы национализма и сепаратизма, а еще больше из-за скудности бюджета, хотя в 40 субъектах России предусматриваются расходы на деятельность этих общественных институтов. В этой свя­зи важно решить две задачи: деполитизировать содержание работы НКА и научиться зарабатывать деньги, как это принято в западных странах, что конечно же не снимает вопрос о финансовой поддерж­ке НКА на федеральном и местном уровне власти, как это и предус­матривается Законом.

Сомнительной является поправка к Закону об НКА, принятая Го­сударственной Думой во втором чтении, устанавливающая, что «субъектом права на создание национально-культурной автономии является только определенная этническая общность, находящаяся в ситуации национального меньшинства на соответствующей терри­тории». Учитывая подвижность миграционных потоков и наличие в республиках законов о государственном, а то и двух-трех государ­ственных языках титульных наций, такая формула может оказаться дискриминационной.

Настораживает и тот факт, что число местных НКА незначитель­но (2000) на всю страну, причем пятая часть из них создана в Моск­ве. А ведь это фундамент, основное поле их деятельности. На мест­ном уровне, совместно с органами местного самоуправления, в ве­дении которых находятся культура и образование, в первую очередь решаются те задачи, которые предписаны Законом о национально- культурных автономиях.

Здесь же прежде всего решаются и задачи культуры межэтнического общения. Федеральные и региональные национально-культурные автономии при такой ситуации оказывают­ся штабами без армии, что объективно направляет их работу в рус­ло этнополитики, а не на практическую помощь национальным меньшинствам и диаспорам, в русло конкурентной борьбы за власть и близость к власти в лучшем случае, а в худшем — к прово­цированию напряженности. Представляется, что было бы целесооб­разно обусловить в Законе более жесткие принципы создания реги­ональных и федеральных НКА.

Во многих территориях национально-культурные автономии во­обще не прижились. Не везде функционируют при органах исполни­тельной власти и рекомендованные Законом консультативные со­веты. Особенно плохо обстоит дело с обобщениями практики рабо­ты НКА. Нет ответа и на вопрос, стала ли жизнедеятельность нацио­нально-культурных автономий, по сравнению с одновременно действующими национальными общественными объединениями, более высоким типом самоорганизации этносов и лучше обеспечен­ной действующими механизмами исполнения федерального закона. Практически не слышно голоса руководителей НКА всех уровней в СМИ, хотя ст. 15 названного Закона требует, чтобы государствен­ные аудиовизуальные средства массовой информации представля­ли НКА эфирное время, а в федеральных и региональных програм­мах финансовой, организационной поддержки предусматривалась помощь средствам массовой информации, издаваемым националь­но-культурной автономией.

Можно предположить, что эти изъяны связаны и с тем, что пре­кратилось функционирование профильного министерства. Назрела необходимость и в создании по примеру Москвы, где плодотворно работает Дом национальностей, еще одного центра — Всероссийс­кого Дворца народов России, о необходимости которого говорилось в «Концепции государственной национальной политики», утверж­денной Указом Президента Российской Федерации в 1996 г. По пра­ву местом его нахождения мог бы стать Центральный федеральный округ, а финансирование его строительства осуществлялось бы при долевом участии всех субъектов Российской Федерации.

Этнокультурная политика в содержательном и практическом ас­пектах выходит еще на ряд проблем. Среди них — политика в отноше­нии соотечественников за рубежом и в сфере миграции.

Проблема удовлетворения этнокультурных потребностей наших соотечественников и их правовой защиты сформулирована В.В.Пу­тиным на Конгрессе соотечественников в октябре 2001 г.: развитие общего культурного и информационного пространства, поддержка русского языка, распространение классической и современной рос­сийской литературы. Но главное, что было отмечено Президентом, надо сохранить узы единства и чувство общей Родины — России. Вы­веренная политика в отношении соотечественников за рубежом — это также неиссякаемый ресурс укрепления российской государ­ственности.

Важным элементом национальной политики стала миграция на­селения. Если до 1970 г. она в основном происходила из РСФСР, то в нынешнее время до 800 тыс. человек ежегодно пребывает в Рос­сийскую Федерацию. К 2003 г. в Россию прибыло, по официальным данным, около 3 млн человек, а также более 800 тыс. вынужденных переселенцев и беженцев. Таким образом миграция стала сущест­венным и, по-видимому, долговременным фактором, прямо влияю­щим на демографическую ситуацию в стране и способствующим не­которой компенсации потерь от избыточной смертности и низкой рождаемости. Наконец, все большую роль будет играть старение населения как следствие демографического перехода. Это приведет к сущест­венному повышению доли старших поколений в возрастной структу­ре общества с соответствующими изменениями ценностных связей и возрастающими требованиями к обеспечению старших поколений как все более многочисленной части общества и требующей сущест­венной части бюджета1.

Коэффициент демографической нагрузки изменится следующим образом. Если на 1000 человек трудоспособного возраста сегодня в России приходится 646 трудоспособных, в том числе моложе тру­доспособного возраста 305, а старше трудоспособного возраста 341, то в 2016 г. эти цифры соответственно составят 256 и 415, т. е. доля старшего поколения возрастет на 20%, а младшего сократится на 17%. По ЦФО вырисовываются еще худшие показатели, особен­но по молодежи, доля которой в графе демографической нагрузки сократится на 30%.

В обозримом будущем усложнится этническая структура иммиг­рантов, а следовательно, всего населения России за счет диаспор народов, проживающих преимущественно за пределами террито­рии России. В этой связи воспитание толерантности к представите­лям различных национальностей становится одной из главных за­дач государства и институтов гражданского общества. Разъяснения­ми типа «нет плохих народов» или «в каждом народе есть негодяи» проблемы не решить. Необходима системная работа, начиная с семьи, школы, до трудового коллектива не только по защите прав, но и ответственности, культуры поведения, взаимного познания эт­нокультурных традиций народов. Особо важно, чтобы такими знани­ями и навыками обладали не только профессиональные воспитате­ли, но и работники правоохранительных органов, налоговых, муни­ципальных, медицинских служб, военные командиры и др.

Как показывают социологические исследования, отношение на­селения, особенно молодежи, к иммигрантам ухудшается. Так, по данным опросов только 10,1% респондентов-россиян выразили свою готовность приложить какие-либо усилия, содействующие улуч­шению положения иммигрантов, 36,7% не готовы оказывать помощь иммигрантам в улучшении их положения, 18,7% совсем не готовы к этому. Эти данные не могут не настораживать. Действительно, надо сделать очень многое для того, чтобы прибывшие в Россию люди по­чувствовали себя полноправными россиянами, чтобы Россия стала их второй родиной, тем более, что это в интересах самой же России.

Трудно не согласиться с мнением профессора М.Р. Деметрадзе, что возрастающая «мигрантофобия» замедляет процесс социокультурной интеграции, ведет к сегрегации, замкнутости с целью сохранения сво­ей самобытности. В силу этого происходит то, что можно назвать «не­гативными культурными мутациями».

1 См.: Капица С.П. Динамика роста населения Земли и демографической по­ложение России // Глобальный кризис Западной цивилизации и Россия. М., 2000. С. 127.

 

Они способствуют накоплению и закреплению негативных этнических стереотипов, которые порожда­ют этнофобию и ксенофобские настроения, в конечном счете конф­ликты1. В связи с этим особенно актуальным становится понимание необходимости интеграции переселенцев в принимающей среде, что должно быть обеспечено специальными программами.

Социологические опросы, проведенные под руководством док­тора исторических наук М.Н.Губогло в 2002 г. среди учащихся стар­ших классов в трех городах ЦФО (Брянск, Москва, Рязань) и Казани, показывают, что по сравнению со старшими поколениями страны растет нетерпимость по отношению к представителям другой нацио­нальности. (см. табл.)

Индикаторы интолерантности в этнической и религиозной сферах

(в % по итогам опроса)

Индикаторы интолерантности Центральный федеральный округ Приволжский федеральный округ
Всего в т. ч. в городах
Брянск Москва Рязань Казань
Отношение к религии: с религией надо бороться (воинствующая, агрессивная интолерантность) 0,8 0,4 0,5 1,7 0,6
Мы не должны быть терпимы к людям другого вероисповедания 14,2 13,0 14,6 15,7 5,1
Люди одних национальностей от природы лучше людей других национальностей 16,8 19,3 14,1 16,3 15,0
Мы не должны быть терпимы к людям других национальностей 17,7 16,9 18,8 17,4
Несогласие с тем, что когда люди различных национальностей живут рядом, общество духовно богаче и культурнее 37,8 35,5 40,6 38,4 15,3
Представители других национальностей вызывают негативное отношение 64,7 70,1 60,4 61,6 46,2

1 См.: Проблемы национальных отношений в условиях глобализации. М., 2001. С. 178, 184.

Убеждение в том, что люди одних национальностей от природы лучше людей других национальностей, распространено среди 16,8% школьников трех городов ЦФО, 15% — в Казани. Рядом с этой уста­новкой еще одно опасное заблуждение в том, что мы не должны быть терпимыми к людям других национальностей, укрепилось в представлениях 17,7% школьников.

Ограниченный опыт межэтнических контактов, слабое знание истории и культуры других народов, вероятно, стало причиной песси­мистического, негативного представления школьников относитель­но пол и культурного общества. Как показал опрос, более чем каж­дый третий школьник (37,8%) выразил свое несогласие с тем, что когда люди различных национальностей живут рядом, общество ду­ховно богаче и культурнее. Веским основанием, подтверждающим этот вывод, служат данные опроса в многонациональной Казани. Здесь доля школьников, отрицающих полезность многокультурнос- ти, составила 15,3%, или в 2,6 раза меньше, чем в Москве, и в 2,5 раза меньше, чем в среднем в трех городах ЦФО (см. табл.). Удруча­ют и такие цифры, когда по данным опроса более 60% школьников городов ЦФО и около 50% Казани считают, что представители других национальностей вызывают негативное отношение. В советское время при всех неточностях проведенных опросов эта цифра, на­пример в Москве, не превышала 8-10%.

Как видим, в ряде случаев межэтнические контакты не только затруднены, но и сведены к оценке невозможности совместного проживания. Эта ситуация подсказывает необходимость усиления не только собственно управления этнополитическими процессами, но и в первую очередь постоянной корректировки самих задач этно- политического управления: как следует выстраивать общество, обустраивать государство, чтобы каждый человек не только осозна­вал национальную самобытность, но и межнациональную общность в масштабе всего государства, воспринимал бы полиэтничность как благо и потенциал роста.

Для решения этих проблем требуются не только громадные уси­лия государственных структур, федерального центра, субъектов Фе­дерации, Федеральных округов, но и преодоление кризиса идентич­ности. Были Российская империя, Советский Союз, известные идео- логемы «Православие. Самодержавие. Народность», «пролетарский и социалистический интернационализм», извечное противостояние «почвенников» и «западников». Что дальше?

Главным на этом тернистом и величественном пути от Руси к Рос­сии является то, что и в трудные времена не случилось междоусо­биц, которые можно было бы поставить в вину русскому народу. За всю многовековую историю сколько Россия вобрала в себя племени народов, столько и сохранила. Именно поэтому нельзя найти вы­веренный ответ на вопрос о нашей идентичности, не прояснив роли и места русского народа на новом пути России.

По меньшей мере, два фактора отчасти дают ответ на поставлен­ный вопрос. О них глубоко и проникновенно говорил Ф.М.Достоевс­кий.

1.  Фактор исторический.

Провидение изначально поставило Россию между нехристианс­ким Востоком и западной формой христианства.

Россия с решительным успехом отстаивала себя и от Востока, и от Запада. Эта внешняя борьба с обоими противниками была необ­ходима для внешнего сложения и укрепления России, для образова­ния ее «государственного тела». Но вот эта внешняя задача исполне­на, старый антагонизм теряет свой смысл. Россия достаточно пока­зала и Востоку, и Западу свои физические силы в борьбе с ними. Те­перь предстоит показать свою духовную силу в примирении. Для России это значит найти новое нравственное положение, избавить­ся от необходимости продолжать противохристианскую борьбу меж­ду Востоком и Западом и возложить на себя великую обязанность нравственно послужить и Востоку, и Западу, примиряя в себе обоих. Эта обязанность и это назначение не придуманы для России, а даны ей христианскою верой и историей. Вот высшая задача и обязан­ность России. И таков ее общественный идеал1.

2.  Фактор этический.

Говоря о России, Достоевский не мог иметь в виду национальное обособление. Напротив, все значение русского народа он полагал в служении истинному христианству, в нем же нет «ни эллина, ни иу­дея».

Достоевский никогда не идеализировал русский народ и не по­клонялся ему как кумиру, выделяя две его характерные черты. Во- первых, необыкновенную способность усваивать дух и идеи других народов, перевоплощаться в духовную суть всех наций — черту, ко­торая особенно выразилась в поэзии Пушкина. Вторая, еще более важная черта, которую Достоевский указывал в русском народе, — сознание своей греховности, слабость национального эгоизма и исключительности, неспособности возводить свое несовершенство в закон и право успокаиваться на нем. Отсюда требование лучшей жизни, жажда очищения и подвига2.

Два фактора, о которых говорил Достоевский, подводят к выво­ду о новом смысле общественного идеала современной России. Ин­тегрирующий в своей основе характер этнополитических процессов в России идет, прежде всего, через идентификацию русского этноса и его перспектив как опоры российской государственности. Но при этом надо иметь в виду, что процесс как этнической консолидации, так и консолидации полиэтничности многонационального народа России еще не закончен.

1     Цит. по: Соловьев B.C. Избранное. М., 1990. С. 101-105.

2    Там же. С. 105-107.

 

В этой связи особенно актуальна необходимость принятия мер, которые бы воспрепятствовали утрате самобытности русского и дру­гих народов страны.

Сто лет назад философ и поэт В.Соловьев писал: «В настоящее время, при искусственном возбуждении в русском обществе грубо- эгоистических инстинктов и стремлений… духовное развитие Рос­сии задержано и глубоко извращено, национальная жизнь находит­ся в подавленном и болезненном состоянии и требует коренного ис­целения»1.

Злободневность этих слов трудно оспорить и в наше время.

И второй, не менее важный общественный идеал — понимание того, что «свой путь» России — это общенациональная вера и обще­национальное восприятие принадлежности всех народов страны к единой цивилизации, имя которой Россия.

При этих условиях этническое и конфессиональное многообра­зие действительно может стать мощным фактором не только укреп­ления российской государственности, но и примером достижения межцивилизационного мирового согласия. Как справедливо под­черкивал А.Тойнби, Россия, состоящая из множества народов, унас­ледовавших различные культуры, вобравшая в себя и способная примирить цивилизации Запада и Востока, сама является «моделью мира» в целом.

1 Соловьев B.C. Избранное. С. 28.

Written by admin

Март 26th, 2016 | 2:50 пп