Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Органы управления в условиях формирования государственности народов Среднего Поволжья в 20-30-е годы XX века

Государственное устройство РСФСР, созданной на III Всероссийском съезде Советов в январе 1918 г., определялось в виде федерации, включавшей различные по степени самостоятельности национальные автономии и территориальные области. Пересмотр их границ, неодно­кратное районирование и смена территориально-административного деления неизбежно касались и органов управления.

 

Елена МИНЕЕВА — кандидат исторических наук, доцент ка­федры средневековой и новой истории Отечества Чувашского государственного университета им. И.Н. Ульянова

Среднее Поволжье ярко выражен­ный полиэтннчный регион многонацио­нальной России. В него входят террито­рии таких республик, как Марий Эл, Мордовия, Татарстан, Удмуртия и Чува­шия. Регион включает в свой состав и территориальные субъекты. В Киров­ской, Нижегородской, Пензенской, Са­марской, Ульяновской областях совмест­но с русскими проживают марийцы, мордва, татары, удмурты, чуваши и дру­гие этносы.

В начале XX в. Среднее Поволжье де­лилось Казанской, Нижегородской, Пен­зенской, Самарской и Симбирской губер­ниями, население которых находилось на низкой ступени политического, социаль­но-экономического и культурного разви­тия. Грамотность титульных нерусских этносов Симбирской губернии по перепи­си 1897 г. составляла: среди татар — 10,8%, мордвы и чувашей — 8,4% [1, с.8]. Право наций на самоопределение, провозглашенное большевиками, предо­ставило российским этносам возмож­ность создания той или иной формы ав­тономии и развития национальной куль­туры. Однако самостоятельность народов была далека от абсолютной. С укрепле­нием социалистического государства и личной власти И.В. Сталина инициатива и независимость автономий неизбежно сокращались.

Высшую законодательную власть в РСФСР олицетворяли съезды Советов, между которыми функционировал вер­ховный , законодательный, распоряди- тельный и контролирующий орган — Всероссийский центральный исполни­тельный комитет (ВЦИК). По Консти­туции 1918 г. ВЦИК наделялся правом создавать главный институт управления, или правительство, — Совет народных комиссаров (Совнарком, СНК).

В пер­вые годы советской власти Совнарком обладал привилегией издавать и законо­дательные акты. Руководство отдельны­ми отраслями жизни и деятельности государства осуществляли народные ко­миссариаты (17 плюс Высший совет на­родного хозяйства (ВСНХ)), принци­пиальной важности решения которых окончательно утверждались ВЦИК, СНК и усиливающимся в будущем ЦК партии большевиков.

Все центральные органы управления имели на местах подведомственные им подразделения. Организацию Советов взял на себя Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). Губернские Советы депутатов обладали большой полнотой власти на территории своей гу­бернии. Они решали комплекс вопросов социально-экономического и культурно­го развития местного населения, но при обязательном согласовании своих реше­ний с ВЦИК и наркоматами РСФСР.

В 1918-1920 гг. (во время Граж­данской войны) большую работу по по­вышению самосознания этносов прово­дили военные организации. В связи с со­зданием в Поволжье и Приуралье Вос­точного фронта в сентябре 1918 г. при политотделе его штаба был образован Чувашский подотдел, преобразованный в секцию политотдела 5-й армии, кото­рый осуществлял свою деятельность сре­ди чувашского населения Казанской и Симбирской губерний [2].

Для укрепления местных Советов и с целью реализации на селе политики во­енного коммунизма в июне-августе 1918 г. создаются комитеты бедноты. Летом 1918 г. в Казанской губернии уже действовали 3347 комбедов [3], власть которых неизменно расширялась. В Среднем Поволжье комбеды совместно с продотрядами часто творили в деревне произвол и беззаконие. Ища поддержки, местные крестьяне в 1919-1920 гг. ак­тивно обращались за помощью к Марий­скому и Чувашскому отделам при Народ­ном комиссариате по делам националь­ностей (НКН, Наркомнац) [4]. Не случайно коллегия и Совет национально­стей Наркомнаца приняли специальное решение об организации в Казани Цент­рального бюро жалоб при Чувашском отделе [5].

Реализацией советской национальной политики до 1923 г. занимался Нарком­нац РСФСР, специально созданный с этой целью на II Всероссийском съезде Советов. Особенно важную для этносов роль играли их национальные отделы при Центральном наркомате националь­ностей. Одной из первых территориаль­ных единиц НКН стал Комиссариат по мусульманским делам, само название которого говорило не столько об этниче­ской, сколько о религиозной принадлеж­ности, что никак не согласовывалось с политикой советской власти.

Лишь на основании решения коллегии Наркомна­ца от 25 ноября 1918 г. вместо него был создан Татаро-Башкирский комис­сариат [6]. Чувашский, марийский и вотский (удмуртов) отделы НКН сфор­мировались и начали действовать в 1918 г. В 1919 г. организовывается от­дел мордвы, причиной более позднего образования которого стало разноязычие и дисперсное, межгубернское неком­пактное расселение мордовских этносов.

Осознав необходимость укрепления советской власти на местах, Наркомнац РСФСР санкционировал и взял под свой контроль возникновение отделов по де­лам национальностей при губернских, уездных и волостных совдепах. Но пони­мание данной потребности пришло не сразу. Проблема кадров также не позво­лила оперативно решать данный вопрос. Только в октябре 1918 г. (через восемь месяцев после первого заседания колле­гии) наркомат принял постановление о том, что <<образование каждого нацио­нального отдела и его секций должно осуществляться с его (НКН. — Е.М. ) ведома» [7].

Сложность и запутанность системы управления в первые годы Советов под­тверждают присутствие в стране двух источников власти: в центре и на мес­тах. Поэтому в первой половине 1918 г. многочисленные местные органы отли­чались высокой степенью активности и самостоятельности. К примеру, по ини­циативе с мест в марте 1918 г. был со­здан комиссариат по чувашским делам при Казанском губернском Совете депу­татов [8], в результате многочисленных преобразований превратившийся в одну из секций наряду с секциями мари и му­сульман национального отдела совдепа. Впоследствии Отдел национальных меньшинств (OHM) НКН объединял и направлял деятельность как губернских, так и уездных нацотделов. Подобная структура позволяла проникать в значи­тельно удаленные от центра националь­ные районы.

1917-1922 гг. — этап становления автономных единиц. Общий хаос и не­разбериха в управлении, характерные для данного периода в целом, неизбежно сказывались на национально-территори­альном самоопределении. Возникали та­кие образования («народная советская республика», «национальный уезд», «трудовая коммуна»), определить ста­тус которых было не просто. Путаница в названии и в его употреблении также из­живалась не сразу. Например, Татар­ская республика часто именовалась без упоминания слова «автономная».

Неко­торое время существовала Казанская со­ветская республика. К 1922 г. в РСФСР была создана 21 автономия: 11 респуб­лик (АССР), 10 областей (АО) и тру­довых коммун (подсчитано по: [9]). В 1919-1920    гг. 11 раз обсуждался во­прос о татарской автономной единице, завершившийся декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 27 мая 1920 г. об образова­нии Татарской АССР [10]. В 1920 г. появились автономные области мари и чувашей.

Высшую ступень автономии занимали республики, которые могли претендовать на конституцию, герб, флаг, т.е. полити­ческие атрибуты своей государственнос­ти. Важным допущением свободы АССР в 1920-е годы становилась возможность официального провозглашения родного языка в качестве государственного на своей территории. Однако двойствен­ность общегосударственной националь­ной политики начала сказываться уже в 20-е годы. Не по этой ли причине первая Конституция Чувашской АССР, едино­гласно принятая на I съезде Советов ре­спублики 30 января 1926 г., так и не была санкционирована ВЦИК РСФСР?

Каждая автономная область стреми­лась перерасти в АССР. Для перехода в иное качество ставились определенные ограничения. Больше половины населе­ния автономной единицы должно было относиться к титульной этнонации. Не последнюю роль играл и экономический фактор. Однако специфика Среднего Поволжья такова, что даже в конце XX — начале XXI вв. до половины, а в Чу­вашской Республике (4P) и особенно в Марий Эл более 50% местного населе­ния продолжали оставаться сельскими жителями. Понятно, почему Марийская АО лишь в 1936 г. преобразовывается в МАССР. В 1920-1925 гг. руководству Чувашской АО пришлось приложить максимум усилий, чтобы центральные органы власти позволили преобразова­ние области в ЧАССР.

После упразднения в 1923 г. НКН его функции взял на себя Совет нацио­нальностей в рамках двухпалатного ЦИК СССР. А в 1924 г. при Президиуме ВЦИК РСФСР был организован отдел национальностей, оказывающий помощь в установлении связей между формиру­ющимися автономиями. Но эффективно заменить налаженную и широко распро­страненную Наркомнацем систему госу­дарственной опеки и отстаивания инте­ресов нерусских народов новые структу­ры не смогли. Теперь органы управления действовали не столько от имени этно­сов, сколько от определенного звена единой государственной системы.

Невозможность приравнивания авто­номий (они представляли собой условно самостоятельные территориальные обра­зования ) к губернии и к уезду поставила в стране вопрос о территориально-адми­нистративном размежевании. В резуль­тате ранее бытовавшие губернии, уезды и волости сменились трехзвенной систе­мой: район, округ, край (область). АССР и АО делились на районы, количе­ство и состав которых долгое время на­ходились в стадии уточнения. Однако формирующиеся в 1920-е годы террито­риальные области отличались большими размерами, что затрудняло их управле­ние. Возникла диспропорция между не­большими национальными автономиями, как правило, не способными самостоя­тельно поднять свою экономику, и ог­ромными территориально администра­тивными областями.

В 1928 г. Президиум ВЦИК с целью обеспечения культурно-хозяйственного роста автономных единиц утвердил спе­циально разработанные условия добро­вольного их вхождения в краевые (об­ластные) объединения [1, с.49]. В 1928-1929 гг. появляются Средне- волжская и Нижневолжская области, впоследствии переименованные в края. В составе Средневолжской области со­здается Мордовский национальный ок­руг, преобразованный в 1930 г. в Мор­довскую АО, а в 1934 г. — в МАССР. Не отвечая основному (этническому) кри­терию о выделении в автономию по при­чине большой рассредоточенности морд­вы, эрзя и мокша долгое время добива­лись единого автономного образования.

Нижегородская область, в 1929 г. преобразованная в край (с октября 1932 г. — Горьковский), включила в свой состав Вятскую, Нижегородскую губернии, Чувашскую АССР, Марийскую и Удмуртскую автономные области. I краевая партийная конференция выдви­нула основную задачу объединения: <<Обеспечить преодоление культурно- экономической отсталости входящих в край национальностей» [11].

Но крайисполкомы часто нарушали самостоятельность автономных частей, не всегда учитывались и их националь­ные интересы. Не случайно в 1930 г. бюро Нижегородского крайкома партии приняло Постановление <<0 нарушениях порядка сношений краевых органов с ор­ганами национальных автономий». Глав­ная же цель, которая ставилась перед создававшимися конгломератами, ими постепенно выполнялась.

В автономиях Поволжья значительно повышался про­цент грамотности и восстанавливалась фабрично-заводская промышленность. К 1937 г. в Марийской АССР действовали 212, в Мордовии — 238, в Чувашии — 304 крупных предприятия [1, с. 62].

Но к середине 30-х годов трудности объединения территориальных и нацио­нальных формирований, претендовав — ших на определенную степень самостоя­тельности, часто игнорируемую внутри краевых единиц, становятся прозрач­ными. Ускоренный подъем этнических образований наносил ущерб и русскому народу, который фактически выступал «донором» для слаборазвитых нерус­ских этносов. Изменившиеся в 1930-е годы внутренние и внешние обстоятель­ства также способствовали разукрупне­нию краев. Коллективизация в стране и новые тенденции на международной арене оживили противостояние совет­ской власти, что вызывало необходи­мость укрепления партийно-государст­венного аппарата.

В 1934 г. Нижневолжский край раз­делился на Саратовский и Сталинград­ский, а Нижегородский — на Горьковский и Кировский края, большинство из которых в 1936 г. переименовываются в области. Рост числа областей совпада­ет с ростом численности Коммунистичес­кой партии и первичных партийных яче­ек на местах. В 1930-е годы и автоном­ные, и территориально-административ­ные единицы покрываются сетью парт­организаций, что укрепляло власть цен­тра и делало возможным реализацию политической цели — сохранение един­ственного в мире социалистического го­сударства. Действовавшая внутри госу­дарственного аппарата строгая регла­ментация органов управления не затра­гивала партийную систему. Изначально создаваясь по принципу «демократичес­кого» централизма, партия находилась вне прав автономности. Решения совет­ских органов всех уровней могли быть отменены партийными инструкциями и указами. Большевики образовали надгосударственную, наднациональную струк­туру в лице партийной номенклатуры, жестко ограничивавшей права всех со­ветских органов как территориально ад­министративного, так и национально- автономного значения.

Сталинская 1936 г. Конституция СССР отражает двойственность происхо­дивших в государстве процессов. Конституция отменила все прежние ограни­чения в правах отдельных категорий на­селения. В ней значительно расширены свободы граждан. Выборы в Советы и народные суды стали всеобщими, пря­мыми, равными при тайном голосова­нии. Перечисленные нововведения де­монстрировали демократизм Основного закона.

Конституционные же изменения в об­ласти национальной политики следует охарактеризовать как волюнтаризм. Провозгласив три критерия «вождя» на возможность создания народом незави­симого государства, Конституция оста­новила процесс реализации прав этносов на самоопределение. Основное большин­ство этнонаций РСФСР могли теперь рассчитывать только на автономию, к этому времени, как правило, получив­шую статус высшей ее ступени — рес­публики. Единственная Еврейская авто­номная область дошла в этом качестве до современности. Всем автономиям, подвергшимся репрессиям в годы войны (15 народов), государство восстанови­ло их название и качественное содержа­ние, за исключением АССР немцев По­волжья и Крымской республики, ликви­дированных соответственно в 1941 и 1945 гг. Следовательно, если до Кон­ституции 1936 г. ставилась цель даль­нейшего развития автономии, то после ее принятия провозглашалось межнаци­ональное сближение, так необходимое, кстати, и оправданное в годы Великой Отечественной войны.

По Основному закону РСФСР 1937 г. ее органы власти имели право утверж­дать конституции автономных единиц, что подчеркивало прямую зависимость управления и деятельности автономий от российского аппарата. Автономные об­разования не могли претендовать на статус субъекта Федерации. Политика <<автономизации» Сталина привела к то­му, что к началу 1940-х годов определе­ние национальной автономии в качестве неотъемлемой, условно самоуправляю­щейся части целого закрепилось и соста­вило одно из стабильных направлений государственной идеологии СССР.

Таким образом, 1920-1930-е годы — это время вызревания национальной политики Советского государства. Борь­ба двух тенденций (демократической — за самостоятельность и тоталитарной — за подчинение этнонаций) в основном завершилась к концу 1930-х годов уси­лением централизации власти.

Литература

1.   Никигшн Н.П. Борьба КПСС за ликви­дацию фактического неравенства наро­дов СССР. На примере автономных рес­публик Поволжья и Приуралья (1917- 1937 гг.). Л., 1979.

2.   Алексеев В.А. Дорогой Октября (воспо­минания). Чебоксары, 1971. С.47.

3.   Чувашия в годы гражданской войны: Сб. док. Чебоксары, 1960. С.64.

4.   ГИАЧР.Ф. 499.0Η. 2. Д. 29. Л.264; Д. 12. Л.65.

5.   ГАРФ. Φ. Р-1318. On. 1. Д. 3. Л.15.

6.  ЦГАРМЭ. Φ. Р-627. On. 1. Д. 26. Л.20.

7.   ГАРФ. Ф. Р-1318. On. 1. Д. 2. Л.69.

8. Архив ЧГИГН. Отд. 2. Ед. хр. 2059. Инв. 8086. Л.290.

9. Добрынин Н.М. Российский федера­лизм: Становление. Современное состо­яние и перспективы. Новосибирск, 2005. С. 56-59.

10. Белялов У.Б. На путях решения наци­онального вопроса в СССР // Коммуни­стическая партия — организатор созда­ния, развития советской национальной государственности, экономики, культу­ры и совершенствования национальных отношений в автономных республиках Поволжья и Приуралья (исторический опыт, проблемы, поиск): Материалы региональной научной конференции. Секция 3. Чебоксары, 1990. С.57.

11. Резолюции первой Нижегородской кра­евой партийной конференции (5-10 августа 1929). Н.Новгород, 1929. С.51.

Written by admin

Март 26th, 2016 | 2:37 пп