Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Миграционные процессы в истории формирования населения Калмыкии в годы нэпа

Екатерина БАДМАЕВА – кандидат исторических наук Калмыцкого институ­та гуманитарных исследований РАН, г. Элиста 

Миграция в Калмыкию в 20-х годах XX в. – в условиях послевоенной разрухи, в разгар голода в Поволжье и начала новой экономи­ческой политики – сопровождалась больши­ ми трудностями. Согласно записке «О совет­ском строительстве в национальных респуб­ликах и областях)) в СССР выделялись, в ча­стности, кочевые и полукочевые районы.

К ним относились Казахстан, Туркменистан, Киргизская, Ойратская (Республика Алтай), Якутская, Башкирская, Бурятская и Кал­мыцкая области [1].

Новая экономическая политика в Кал­мыцкой автономной области (далее KAQ), в отличие от центрально-черноземных райо­нов страны, означала не только восстанов­ление хозяйства и укрепление социалисти­ческого сектора. Возникали новые формы жизни и труда калмыцкого общества. Мас­совые переселения номадов в Калмыкию сопровождались их переходом к оседлому образу жизни.

Между тем проблема оседлости кочево­го населения для Калмыцкой области не бы­ла новой. В дореволюционные годы эта те­ма неоднократно поднималась и частично решалась царским правительством. Но в ус­ловиях перехода к нэпу данный вопрос при­обретал особую актуальность. Кроме ското­водческого хозяйства – основного занятия кочевников, у калмыков появляется инте­рес к земледелию, что связано с переходом основной части калмыков к оседлому обра­зу жизни.

В 1920 г. оседлым хозяйством занима­лись всего 365 калмыцких семей, но уже к концу 1922 г. в Яндыко-Мочажном улусе Калмыцкой области к оседлости перешли 2503 калмыцких семей. По всей вероятно­сти, переход к оседлости в 1921-1922 гг. стал вынужденным из-за полного разорения калмыцких скотоводческих хозяйств. Ли­шившимся последнего скота хозяйствам ни­чего иного не оставалось, как перейти к оседлому образу жизни. Этот процесс на­блюдался повсеместно среди кочевых и по­луоседлых улусов. В 1923 г. на пленуме Бен гацохуровского ЦИК отмечалось, что «около 2500 кибиток (семей) соглашаются перей­ти к оседлости)) [2].

В 1921-1922 гг. в связи с голодом в По­волжье стихийный миграционный приток калмыков-беженцев из соседних регионов в Калмыкию усилился. В августе 1921 г. вто­рой общекалмыцкий съезд Советов специ­ально заслушал вопрос о переселении орен­бургских, терских и донских калмыков, стремившихся перебраться на свою истори­ческую родину. Было принято решение «вся­чески стремиться к проведению в жизнь по­становления ЦИК о приближении калмыц­кого народа к оседлой жизни, путем группи­ровки отдельными хотонами, не менее 50 кибиток, в постоянные оседлые поселки)) [3]. В мае 1922 г. была создана специаль­ная комиссия по присоединению донских калмыков к Калмыцкой области. Позднее Наркомнац принял постановление о присое­динении донских калмыков к национальной автономии путем планового переселения.

В начальный период нэпа переселиться в КАО хотели многие кочевники, в том чис­ле и калмыки из Терской губернии. По пере­писи 1917 г., их насчитывалось более двух тыс. человек, часть которых мигрировала в Калмыкию сразу же после образования об­ласти. В 1922 г. кумские калмыки пересе­лились в Большедербетовский улус, распо­ложившись в 2 километрах от улусного (районного) центра Башанта и образовав так называемый Кумский аймак. Они полу­чили земельные участки из свободного фон­да Калмыцкой области. Мигрировавшие вслед за ними терские калмыки поселились с ними в одном аймаке (4).

В 1921 г. номады, проживающие в Оренбургской губернии, тоже проявили стремление мигрировать и проживать ком­пактно со своими сородичами. В результате 150 семьям удалось перебраться в Больше­дербетовский улус. Калмыцкие власти были вынуждены обратиться в Наркомзем и Нар­комат путей сообщения с просьбой об ока­зании помощи переселяющимся оренбург­ским калмыкам [5].

Калмыки-переселенцы испытывали ма­териальные затруднения, они не имели до­статочных финансовых возможностей для переезда и обустройства на новом месте, им не оказывалась медицинская, продо­вольственная и иная помощь. Начавшееся переселение требовало определенной кво­ты правительства и помощи соответствую­щих наркоматов: Народного комиссариата здравоохранения, Народного комиссариата земледелия и Центральной комиссии по эвакуации людей. Большая часть калмыков- переселенцев особо нуждалась в финансо­вой поддержке, в необходимом минимуме домашнего скота, а также сельскохозяйст­венного инвентаря. Многие переселенцы не могли приобрести продукты питания и кор­ма для домашнего скота.

Предусмотренные правительственные проекты по переселению калмыков были по­пулярны, но далеко не всегда близки к ре­шению поставленных проблем. Миграция калмыцкого населения влекла за собой раз­мещение, питание и трудоустройство, что требовало огромных финансовых затрат. Ру­ководство на местах не располагало необхо­димыми средствами, требовались грандиоз­ные государственные финансовые потоки для оказания помощи калмыкам-переселенцам. Специальным циркуляром от 23 марта 1921 г. Комиссия Наркомзема временно запрещает массовое и беспорядочное пере­селение калмыков «куда бы то ни было» и, таким образом, накладывает вето на мигра­цию. Но и после столь «грозного» циркуляра миграция калмыков продолжалась. Об этом свидетельствуют многочисленные информа­ционные сообщения, а также специальные оперативки, направляемые областным зе­мельным отделом в центр. В них содержат­ся различные сведения, в том числе и свод­ки о сложном переезде, дорожных труднос­тях и непредвиденных обстоятельствах, и особо подчеркивается недостаточная госу­дарственная помощь.

На начальном этапе нэпа переход к оседлости калмыков воспринимался мест­ным населением положительно. Областные и улусные конференции, общекалмыцкие съезды Советов уделяли много внимания мигрировавшему калмыцкому населению. Если до революции активный переход к оседлости наблюдался только в земледель­ческом Большедербетовском улусе, то в пе­риод нэпа этим вопросом стал заниматься рыболовецкий Яндыко-Мочажный улус, пе­решедший к полной оседлости [В].

Кстати, в Казахстане переход к оседло­сти проходил медленно. Казахские кочевни­ки относились к этому переходу враждебно, что подтверждается архивными материала­ми. К примеру, по данным обследования московской комиссии, проведенной в Бал­хашском районе (пригород Алма-Аты), ско­товоды видели «ловушку», устроенную им для того, чтобы было легче их переписы­вать, облагать налогами и грабить [7].

Калмыцкое руководство оказывало по­сильную помощь кочевникам, находившим­ся за пределами Калмыкии, опираясь в ос­новном на средства, отпущенные прави­тельством России, о чем свидетельствуют статистические данные. 18 тыс. донских калмыков, проживавших в Сальском округе Ростовской области, как и все остальное население этого региона, практически пол­ностью голодали. На экстренном заседании калмыцким руководством в мае 1922 г. специально заслушивался вопрос «Об ока­зании помощи калмыкам – донцам и черв- ленцам». Было решено оказать материаль­ную помощь в виде четырех вагонов муки, прибывших на территорию Калмыкии из Бу­рятии с гуманитарной помощью. Точное ко­личество калмыков-переселенцев, стремив­шихся мигрировать, проживавших в Тер­ской и Оренбургской губерниях, а также кубанских, уральских, семиреченских кал­мыков Туркестанской республики, к сожале­нию, точно не было установлено. Тем не ме­нее в декабре 1922 г. областной комитет помощи голодающим совместно с калмыц­ким представительством в Москве разрабо тали ряд плановых мероприятий в связи со стихийным миграционным процессом кочев­ников в Калмыкию. Большое внимание бы­ло уделено переселению калмыцкого насе­ления на территорию Малодербетовского и Большедербетовского улусов. На эти меро­приятия советским правительством было выделено около 200 тыс. руб. [8]

Возникающие новые поселения образо­вывались в основном в местах, удобных для земледелия. Калмыки старались селиться по берегам степных речек, вокруг неболь­ших озер, у колодцев и других водных источ­ников. В 1921-1922 гг. оседлые поселки появились на территории Абганеровского аймака (ныне Малодербетовский район), в урочищах Кеке-Булук, на берегу небольших рек Сухоты, Сухатин Годжур, Гаврушкин Бу- лук, Амта Бургуста. В Багацохуровском улу­се (ныне Юстинский район) возникли три по­селка: один – в урочище Харин-Худук, другой – в Цаган-Амане на берегу реки Волги, тре­тий – в урочище Уста. Эти поселки были не­большие, разбросанные между собой и со­стояли из нескольких строений (3-5 домов). Калмыки поселялись на своих исторических местах, где кочевали издревле [9].

Как показывает анализ первоисточни­ков, общая экономическая ситуация в Кал­мыкии при переходе к нэпу определяла не только степень внедрения рыночных отно­шений в аграрную сферу, но также и уро­вень культурной жизни на улусном (уездном) и особенно на аймачном (волостном] уров­нях. В этот период миграционные процессы калмыков означали не просто смену форм быта вчерашних кочевников. Они были обус­ловлены в конечном счете сменой форм хо­зяйствования, переходом к новым занятиям и производствам – земледелию и рыболов­ству, к кустарным промыслам и мелкой тор­говле. Эти занятия становятся не только подсобными, но и зачастую главными и единственными источниками существова­ния вчерашних скотоводов.

Литература

1.   Хмара Н.И. Из опыта национально-го­сударственного строительства в СССР (1920-е-1930-е годы)// Отечественная история. 2006. № 3. С. 133.

2.   Очерки истории Калмыцкой АССР. Эпо­ха социализма. М., 1970. С. 122., Наци­ональный архив Республики Калмыкия (далее НАРК) Ф.Р-3. Оп.2. Д.366. Л.З.

3.   НАРК. Ф.Р-3. On. 1. Д.25. Л.10, ГАРФ. Ф. 17. Оп. 14. Д.284. Л.2.

4. НАРК. Ф.Р.-112. Оп.1. Д.88. Л.187 188.

5.   Улан Халъмг. 1926. 14 апреля.

6.   Калмыки. Исследование санитарного со­стояния и запаса жизненных сил. Мате­риалы санитарно-гигиенической экспе­диции НКЗ РСФСР. М.Л., 1928. С.208.

7.   Пьянчола Н. Казахские пастухи между коллективизацией и голодом // Казах­стан и Россия: общества и государства. М., 2004. Вып. 6. С.84.

8.   НАРК.Ф.Р-3. Оп.2. Д.257. Л.9, 15.

9.   Очерки истории Калмыцкой АССР. Эпо­ха социализма. М., 1970. С. 122.

Written by admin

Март 7th, 2016 | 4:45 пп