Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Европейская геополитика и атлантическая стратегия США

Ирина ВАСИЛЕНКО — доктор политических наук, профессор философского факультета МГУ им.М.В.Ломоносова

Сможет ли объединенная Европа стать реальным противовесом США в глобальном мире? Этот вопрос является центральным для европейской геополитики. Процесс интеграции идет медленно и противоречиво, но уже сейчас очевидно, какие беспрецедентные возможности он открывает для европейцев в сфере экономики, политики и обороны. Создание Европейского союза и единой европейской валюты позволило во многом сблизить основные показатели экономического и военного развития европейских стран и США, но противоречия стратегического характера при этом не исчезли, а, напротив, обострились.

Многие американские геополитики подчеркивают: в США растет страх перед превращением Европы в подлинного глобального соперника. Ч.Лейн утверждает, что «Вашингтон не желает видеть Западную Европу и Японию сильными настолько, чтобы дать Западной Европе возможность бросить вызов американскому лидерству. Соединенные Штаты будут стремиться сохранить свое геополитическое превосходство визави Западной Европы» [1].

Совокупная экономическая мощь Западной Европы в на­чале XXI века фактически сравнялась с американскими показателями — 19,8% обще­мирового валового продукта, в США — 20,4%. По уровню насе­ления Европа превосходит США на 40%, доля ЕС в миро­вом экспорте непрерывно рас­тет и уже сейчас значительно превосходит долю США (37% — ЕС, 16,5%-США).

Заинтересованные наблю­датели предупреждают, что Соединенные Штаты и Евро­пейский союз находятся на пороге широкомасштабного торгового и экономического конфликта. Евро отвлекают значительные финансовые потоки с американского рын­ка, осложняют дефицит аме­риканского бюджета, стано­вятся мощным конкурентом доллара в международных расчетах, ослабляют Америку в ее стремлении диктовать фиксированные цены на нефть и другие сырьевые ма­териалы.

Американские эксперты считают, что единый валют­ный союз может превратить основанную на господстве доллара мировую финансовую систему в новый двухполюс­ный «доллар-европорядок». Нынешняя зона единой евро­пейской валюты — самая об­ширная в мире зона богатых стран — потребителей дорогих товаров мирового рынка. Вы­пущенные в 1999 г. еврообли­гации составили 44% всех об­лигаций, выпущенных в мире, в то время как на доллар при­шлось 43% [2]. ЕС осуществля­ет непрерывную торговую экс­пансию, заключив соглаше­ния об ассоциации с 80 стра­нами. Принимая во внимание значительные размеры зоны евро, многие компании в Ла­тинской Америке, Азии, Вос­точной Европе и Северной Аф­рике стремятся снизить долю операций в долларах, расши­ряя сеть контрактов в евро. Наметившиеся тенденции сви­детельствуют о закате «эры доллара» как единственной мировой валюты.

Именно это позволило Г.Кис­синджеру заявить, что «созда­ние Европейского валютного союза ставит Европу на путь, который противоположен ат­лантическому партнерству по­следних пяти десятилетий… Нет никаких оснований пред­полагать, что объединенная Европа когда-либо доброволь­но пожелает помочь Соединен­ным Штатам в их глобальном бремени» [3]. Еще более катего­рично высказался министр иностранных дел Франции Ю.Ведрин: «Европа должна со­здать противовес доминирова­нию Соединенных Штатов в многополюсном мире» [4].

Заявления крупных полити­ческих фигур Европы и США — не пустые декларации. За ни­ми скрываются не только су­щественные различия в евро­пейской и американской эко­номической политике, но и стратегические геополитичес­кие разногласия. По существу, они касаются трех основных направлений:

• при возникновении между­народных конфликтов и проблем европейцы предпочитают действовать через международные организа­ции, США зачастую отверга­ют этот путь;

• европейцы оценивают меж­дународные коллизии с ре­гиональной точки зрения, США — с глобальной:

•  при урегулировании кон­фликтов европейцы склонны использовать политические и экономические возможнос­ти, США не исключают воен­ного решения проблем.

Кроме того, существует нема­ло разногласий более частного порядка: по вопросам либерали­зации мировой экономики, гло­бального потепления, политики в области энергетики, антитрес­товского законодательства (на­пример, о слиянии «Боинга» — «Макдоннел-Дуглас»), американ­ских экономических санкций, стимулирования экономики, по поводу импорта стали и машин из Европы и пр.

В 90-е годы европейцы зало­жили основания новой, доста­точно независимой политики в области обороны и безопаснос­ти. Важными вехами на этом пу­ти стали: Маастрихтское согла­шение 1991 г.. которое предпи­сывает «сформулировать общую оборонную политику» и устанав­ливает ответственность Запад­но-европейского союза за обо­ронные аспекты эволюции ЕС; Амстердамский договор 1997 г., где сформулирована общая стра­тегия Европейского союза и ут­вержден пост верховного пред­ставителя Европейской комис­сии, ответственного за общую внешнюю и оборонную полити­ку; Саммит ЕС в Хельсинки в 1999 г., на котором было принято решение о создании в двухлет­ний срок единого Корпуса быст­рого реагирования в 60 тыс. че­ловек, а Х.Солана назначен вер­ховным представителем ЕС, от­ветственным за общую внеш­нюю и оборонную политику.

Американцы уже подсчитали, что для достижения военной мо­щи, сопоставимой с американ­ской, объединенной Европе по­требуется увеличить свои воен­ные расходы в 4 раза. Европей­ский союз планирует создать сеть спутников, центров разведыва­тельной деятельности, собствен­ный общий военный штаб, где бу­дут рассматриваться возможнос­ти проведения операций внутри и вне НАТО. Уже сейчас Западная Европа стремится производить собственные виды вооружений, чтобы у нее была собственная во­енная промышленность, незави­симая от американской.

Военные эксперты сообщают, что разработан проект создания общеевропейского истребителя, в производстве которого сотруд­ничают прежде всего герман­ские и британские фирмы [5]. Обсуждается план создания еди­ной Европейской аэрокосмичес­кой оборонной компании (ЕА- ОК), в которую войдут француз­ский «Аэроспасьяль», «Бритиш эйрспейс», немецкий «Даймлер­Крайслер Эйрспейс», испанская «КАСА», шведский СААБ, италь­янская «Финмеканника-Аления». Речь идет о суперкомпа­нии, производящей самолеты, вертолеты, космические кораб­ли, управляемое оружие и другие военные системы. Все это позво­ляет европейцам надеяться, что наряду с единой валютой, неза­висимая военная промышлен­ность станет существенной чер­той интегрированной Европы, а это, в свою очередь, потребует особой европейской политичес­кой, экономической и военной инфраструктуры.

Амбициозные планы европей­цев в области военной политики и обороны уже сегодня привели к противоречиям внутри НАТО, которые в будущем могут стать взрывоопасными. Известно, что во время первого визита в За­падную Европу министра оборо­ны республиканской админист­рации Д.Рамсфелда тот потребо­вал ввести формируемый Евро­пейским союзом воинский кон­тингент в 60 тыс. солдат в под­чинение НАТО, а западноевро­пейцы выразили свое неодобре­ние в связи с созданием сепа­ратной национальной системы стратегической обороны США.

Американцы предпринимают усилия, чтобы держать под кон­тролем процесс европейской ин­теграции. Прежде всего они осу­ществляют стратегический кон­троль над европейским прост­ранством посредством НАТО и военного присутствия в Европе. С помощью Североатлантического союза, в котором США играют роль осевой державы, они пыта­ются предотвратить дрейф За­падной Европы к национальному самоутверждению и отходу от нынешнего уровня экономичес­кого и политического сотрудни­чества. При этом они умело ис­пользуют европейские разногла­сия: опасения Франции по поводу германского преобладания; стра­хи Германии по поводу восста­новления сил России: ревность Британии к возможности консо­лидации континента без ее учас­тия; сомнения Европейского со­общества в возможностях ре­шить вопрос с взрывоопасными Балканами своими силами. Осо­бенно часто разыгрывается аме­риканцами «немецкая карта». Призрак возвышения Германии до имперских высот бродит по Европе и наводит ужас на евро­пейцев, не забывших еще кошма­ры Второй мировой. Этот при­зрак — козырь в руках американ­цев, которые используют его в ка­честве залога принятия амери­канских войск в центре Европы.

Очевидно, что политика раз­жигания сепаратизма внутри ЕС имеет стратегический харак­тер: лишенный сплоченности Европейский союз не сможет противостоять Америке ни по экономическим, ни по полити­ческим проблемам, будь то раз­ногласия членов Всемирной торговой организации или во­прос об антитеррористической операции в Ираке.

Роль еще одного стратегичес­кого инструмента контроля над европейской интеграцией выпол­няют американские транснацио­нальные корпорации. Они рас­ширяют свои филиалы в евро­пейских центрах, укрепляя аме­риканские экономические пози­ции в западно-европейском реги­оне. ТНК проводят политику ак­тивного инвестирования в Евро­пе. привлекают сюда товары вы­соких технологий. С.Бергстен по­лагает, что целью американской внешней политики является со­здание своего рода «Североатлан­тического соглашения о свобод­ной торговле» — «супер-НАФТА», на которое приходилось бы более половины мировой торговли и ва­лового продукта мира [6].

В США немало сторонников активной европейской полити­ки. Среди них — З. Бжезинский, который считает, что Европа яв­ляется «естественным союзни­ком Америки», ее «глобальным партнером». Он полагает, что вполне возможно привлечь За­падную Европу к «управлению миром», поскольку Соединенные Штаты недостаточно сильны, чтобы доминировать в мировом геополитическом пространстве, полагаясь лишь на собственные силы.

Демагогия о «глобальном парт­нерстве» с Европой необходима, чтобы сохранить ЕС как важней­ший геополитический плацдарм Америки в Евразии. З. Бжезин­ский заявляет об этом прямо: «Главная геостратегическая цель Америки в Европе … путем более искреннего трансатлантическо­го партнерства укреплять аме­риканский плацдарм на Евра­зийском континенте с тем, что­бы растущая Европа могла стать еще более реальным трампли­ном для продвижения в Евразию международного демократичес­кого порядка и сотрудничества» [7, С. 107]. Очевидно, что без тес­ных трансатлантических связей главенство Америки в Европе сразу исчезнет, возможности США распространять свое влия­ние вглубь Евразии могут быть значительно ограничены.

Для обеспечения атлантичес­кого контроля над процессами европейской интеграции ис­пользуются и новейшие инфор­мационные геополитические технологии. Прежде всего аме­риканские стратеги стремятся сформировать «проамерикан­ское» мышление европейцев с помощью заполнения всех кана­лов СМИ явной и скрытой про­пагандой американского образа жизни и ценностей либеральной демократии. Известно, что 75% информации, которая циркули­рует в европейских СМИ, амери­канского происхождения.

Бжезинский с гордостью под­черкивает, что страстных почи­тателей в Европе нашел не толь­ко Дж. Кеннеди, даже менее про­славленные американские лиде­ры становятся объектами тща­тельного изучения и подража­ния (в частности, с помощью по­пулярных телепрограмм «Поли­тический герой дня»). Многие ев­ропейские политики считают весьма уместным копировать манеры, популистское чувство локтя и тактику отношений с об­щественностью американских президентов [7, С.38]. Подража­ние американскому политичес­кому стилю создает благоприят­ные условия для установления «косвенного и на вид консенсуального» американского контро­ля над европейской политикой.

Среди информационных гео­политических технологий следу­ет отметить умелое использова­ние американцами идеи «борьбы с международным терроризмом» для поддержания определенной напряженности в европейском пространстве. Это косвенно инициирует милитаризацию ев­ропейской экономики и включе­ние ЕС в гонку вооружений. Дес­табилизация европейского про­странства осуществляется так­же через систему «управляемых» локальных кризисов и «гумани­тарных катастроф» в тех или иных европейских странах (яр­кий пример — Югославия).

Почему Европа играет в атлантические игры?

Прежде всего европейские ге­ополитики стремятся «на амери­канские деньги» избавиться от последних «очагов тоталитариз­ма и коммунизма» на континен­те. Идея проста: «пусть амери­канцы продолжают тратиться; чем больше, тем лучше, так они скорее уйдут». Несомненно, Ев­ропа уже не хочет прямого при­сутствия США, но еще не может обойтись без «старшего брата». Двойственная позиция европей­ских политиков создает широ­кое поле для американских ма­невров в Старом Свете.

Необходимо также подчерк­нуть, что государства Восточ­ной Европы в гораздо большей степени, чем Западной, заинте­ресованы в сохранении военно­го присутствия США на конти­ненте, рассматривая американ­ское влияние как фактор собст­венной политической стабили­зации и безопасности. Речь идет не только о вечном «рус­ском вопросе» и возможных гео­политических притязаниях России. Восточную Европу го­раздо больше волнует объеди­ненная Германия и ее возмож­ные территориальные претен­зии к своим соседям по евро­пейскому дому.

Сложившаяся ситуация уме­ло используется руководством НАТО как способ геополитичес­кого давления на Россию. Не­смотря на это. наша страна за­нимает сегодня дружествен­ную и конструктивную пози­цию по отношению к Европей­скому сообществу. Российское политическое руководство дало положительную оценку ЕС и его расширению. По словам В.Путина, необходимо исполь­зовать великий исторический шанс для построения совмест­ных европейских пространств. В ответ на это бывший ми­нистр иностранных дел ФРГ Ф.Геншер отметил, что «со вре­мен горбачевской картины об­щеевропейского дома не было такого отчетливого поворота России к Европе» [8, С. 171].

Тем не менее европейские гео­политики отчетливо дали по­нять, что в ближайшем будущем на повестке дня российско-европейских отношений не может стоять предложение В.Путина о трансформировании Европы, а соответственно, и ЕС через объ­единение с богатым ресурсным потенциалом России из регио­нального в глобального партне­ра в многополярной системе международных связей. Как подчеркивают немецкие иссле­дователи К.Майер и Х.Тиммерманн, «…такое намерение могло бы привести к тому, чтобы пози­ционировать Европу вместе с Россией как противоположный Соединенным Штатам полюс в мировой политике» [8, С. 179]. К таким решительным геополити­ческим поворотам Европа еще не готова. Проатлантический курс европейской интеграции представляется европейским ге­ополитикам более спокойным руслом.

Однако уже сейчас в самих США немало противников про­должения активной европей­ской политики. Мощное антиев­ропейское лобби сложилось в Конгрессе. Мотив один: кон­троль над европейской полити­кой слишком дорого обходится американским налогоплатель­щикам. На размещение своих войск в Европе Соединенные Штаты тратят на 2 млрд долл. больше, чем на собственной тер­ритории. Американские воен­ные эксперты подчеркивают, что США расходуют на оборону 4% своего валового националь­ного продукта, Франция и Бри­тания — по 3,1%, ФРГ — 1,7%. Ев­ропейские члены НАТО тратят на военные нужды лишь 66% суммы американского военного бюджета [9].

Наконец, американцев все больше раздражает растущий европейский «антиамерика­низм». Американский сенатор Дж. Байден отмечает: «Мы видим преднамеренно селективный подбор фактов, касающихся жизни в США, и американских действий, подающих США в на­иболее невыгодном свете» [10, Р. 10]. Американские социологи приводят такие данные: 68% оп­рошенных французов выразили свою обеспокоенность сверхдер­жавным статусом Соединенных Штатов, и только 30% признали, что за Атлантическим океаном есть хотя бы нечто, достойное восхищения. 63% французов не испытывают чувства солидар­ности или близости с американ­цами [10, Р. 12].

Все эти явные и скрытые противоречия европейской ин­теграции и атлантической стратегии США на континенте позволяют прогнозировать два наиболее вероятных сценария развития геополитической си­туации.

Первый сценарий — EC как «континентальный блок»

Если европейцам удастся ис­пользовать все шансы интегра­ции, то на геополитической карте мира возникнет сильная политически объединенная Ев­ропа, что будет означать базо­вое изменение в мировом рас­пределении геополитических сил. И в Европе, и в США нема­ло сторонников такого разви­тия событий. Например, изве­стный американский эконо­мист Ф.Бергстен пишет: «Евро- ленд будет равным или даже превзойдет Соединенные Шта­ты в ключевых параметрах эко­номической мощи и будет во все возрастающей степени раз­делять взгляды на широкий круг экономических вопросов… Экономические взаимоотноше­ния Соединенных Штатов и Ев­ропейского союза будут осно­вываться на принципе равен­ства» [11].

Чтобы реализовать этот сце­нарий в полной мере, европей­цам необходимо осуществить амбициозные планы по созда­нию самостоятельной военной промышленности, о которых говорилось выше. Это непро­стая задача, которая потребует значительного увеличения во­енных бюджетов. Но экономика и оборона — только одна — тех­ническая сторона проблемы. Гораздо сложнее вопрос о поли­тической воле и решимости ли­деров ЕС превратиться в неза­висимый геополитический центр мира.

По существу, этот сценарий означает возрождение двухпо­люсной геополитической моде­ли, где США и ЕС являются гло­бальными партнерами-соперниками. Сегодня политическая элита Европы не готова к столь резкому геополитическому по­вороту. В пользу данного сцена­рия в настоящее время свиде­тельствует только рост анти­американских настроений на континенте. Речь идет не толь­ко о движении антиглобалис­тов, но и о выступлениях евро­пейских общественных и поли­тических деятелей, встрево­женных откровенно гегемонистскими устремлениями США. Прилавки книжных мага­зинов в Европе заполнены кни­гами с символическими назва­ниями: «Западня глобализа­ции», «Нет уж, увольте, дядя Сэм», «Американский тоталита­ризм» и пр. Авторы этих книг — не маргиналы, а ученые, жур­налисты и политические деяте­ли Европы. Например, редак­тор журнала «Шпигель» Г.-П.Мартин в одной из своих работ подчеркивает: «Североа­мериканский гигант становит­ся все более непредсказуемым не только в качестве глобально­го жандарма; он оставляет же­лать лучшего и в роли стража мировой торговли» [12, С.307].

Вопрос о том, сможет ли по­литическая элита Европы ис­пользовать растущие антиаме­риканские настроения как по­литический рычаг, с помощью которого возможно осущест­вить поворот к независимому геополитическому курсу, оста­ется открытым. Пока междуна­родные события больше свиде­тельствуют в пользу другого сценария.

Второй сценарий — ЕС как глобальный парт­нер США

Существует реальная тенден­ция подменить углубление инте­грации на ее расширение, что делает процесс евроинтеграции противоречивым и многослой­ным. Ж.Аттали, например, по­лагает, что в ЕС через опреде­ленное время будут входить 35- 40 государств (включая Украину и Грузию). Такое значительное увеличение численности не мо­жет не привести к углублению уже имеющихся противоречий и новым столкновениям. Ситуа­ция обострения противоречи­вых тенденций очень выгодна США, которые всегда могут пре­тендовать на роль арбитра при разрешении европейских спо­ров и тем самым держать весь процесс интеграции под атлан­тическим контролем.

Сегодня достаточно аргумен­тов в пользу осуществления именно этого сценария. При всей скорости, с которой европейские лидеры продвигают технические и организационные аспекты объ­единения, превратить ЕС в ре­ально дееспособную политичес­кую единицу пока не удалось. Ап­парат ЕС и его методы формиро­вания общественного мнения и принятия решений «застряли» на уровне обычной межгосударст­венной дипломатии.

Сами европейцы жестко кри­тикуют нынешний проект ЕС, подчеркивая что пока создаются чисто бюрократические структу­ры, призванные заменить их на­циональные государства «влас­тью технократии» [12, С.287]. Принцип разделения властей в ЕС фактически отменен в пользу власти Брюсселя, и тем самым заложены семена массового не­довольства проектом объедине­ния Европы в целом. При этом система ЕС страдает тем же не­достатком, что и глобальное уп­равление: она дает сбой всякий раз, когда правительства не при­ходят к согласию. Никто не в си­лах заставить все 15 стран дей­ствовать одновременно. Факты свидетельствуют, что ни один проект европейских реформ, не получивший поддержки транс­национальных корпораций, до сих пор не прошел.

Пессимисты утверждают да­же, что Европейский союз обре­чен на провал: «Не надо быть оракулом, — пишет Г.Мартин, — чтобы понимать, что принцип комитетов министров в скором времени сделает пробуксовыва­ние реформ совершенно нестер­пимым. Чем сильнее будет соци­альная напряженность во Фран­ции, Италии, Австрии, Герма­нии и других государствах-чле­нах, тем больше их правительст­ва будут вынуждены срочно на­ходить национальные решения, тогда как ЕС не предлагает ни­какой перспективы» [12, С.289].

Слабость ЕС может открыть путь популистам национального толка типа Jle Пена или Фини, что способно оказать значитель­ное давление на правящие пар­тии. Удастся ли элите ЕС спра­виться с «национальным ре­флексом»? — вот вопрос, от кото­рого во многом зависит будущее объединенной Европы и на ко­торый пока трудно дать опреде­ленный ответ.

Европейские экономисты об­суждают и такой пессимистиче­ский сценарий: если какая-то ев­ропейская страна не выдержит экономической гонки за подъем производительности, ее эконо­мика неизбежно погрузится в кризис. В прошлом националь­ные банки смягчали подобные удары путем девальвации наци­ональной валюты и поддержа­ния экспортных отраслей. С вве­дением евро этого буфера уже нет. Взамен требуются дотации из богатых стран в бедствующие регионы. Но если такая помощь обычна в рамках национальных государств, то на общеевропей­ском уровне организовать ее бу­дет весьма проблематично.

Трудности европейского роста огромны, и обращение за помо­щью к атлантическому партнеру является обычной практикой. Это позволило уверенно заявить Бжезинскому: «Европа, несмотря на всю свою экономическую мощь, значительную экономиче­скую и финансовую интеграцию, останется де факто военным про­текторатом Соединенных Шта­тов… Европа в обозримом буду­щем не сможет стать Америкой… Бюрократически проводимая ин­теграция не способна породить политической воли, необходи­мой для подлинного единства. Нет ударной силы воображения (несмотря на периодическую ри­торику относительно Европы, якобы становящейся равной Америке), нет страсти, создаю­щей государство-нацию» [13].

В заключение отметим, что выбор между намеченными нами двумя сценариями европейской интеграции еще не состоялся. Объединенная Европа в самом начале своего политического пу­ти, и ключевые решения пока не

приняты. Вместе с тем нельзя не согласиться с опытным немец­ким лидером Г.Колем: «Европей­ское единство — вопрос жизни и смерти; от этого зависит будет ли в XXI веке мир или война».

Литература

1.   Lciyne Ch. Rethinking American Grand Strategy. Hegemony or Balance of Power in the TWenty-First Century? //World Policy Journal. Summer. 1998.  P. 12.

2.   Everts S. America and Euroland //World Policy Journal. Winter 1999/2000. P.26.

3.   The Nationallnterest. Spring. 1999.  P.21.

4.   Foreign Affairs. March-April. 1999.  P.45.

5.   DeutchJ., KanterA., Scowcroft B. Saving NATO’s Foundation //Foreign Affairs. November/ December 1999. P.55-56.

6.   BergstenF. America and Europe: Clash of the Titans? //Foreign Affairs, March-April 1999. P.22.

7.   Бжезинский 3. Великая шах­матная доска. М., 1998.

8.   Майер К., Тиммерманн X. По­сле 11 сентября: новые германо- российские отношения? // Россий­ские стратегические исследования. М.. 2002. С.171.

9. Foreifn Affairs. November- December 1998. P. 72.

10.  Biden J. Unholy Symbiosis: Isolationism and Anti-Americanism (The Washington Quarterly. Autumn 2000.

11.    Bergsten F. America and Europe: Clash of the Titans?//Foreign Affairs. March-April. 1999. P.20.

12.   МартинГ., ШуманыX. Запад­ня глобализации. М., 2001.

13.  Brzezinski Zb. Living With a New Europe //The National Interest. Summer 2000. P. 18, 20-21.

Written by admin

Январь 2nd, 2016 | 1:42 пп