Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Памятные даты новейшей истории: 5 -летие дефолта

Андрей Марголин — доктор экономических наук, профессор кафедры теории и практики государственного регулирования рыночной экономики РАГС

В сущности меня всегда беспокоил один вопрос: как преодолеть подавленность и перейти к подъему?

Н.Бердяев

Прошло пять лет с момента принятия Правительством Рос­сии исторических решений о замораживании выплат (дефолте) по государственным долговым обязательствам и девальвации рубля, последствия которых были весьма драматичными. В их числе па­дение престижа страны в глазах международного сообщества, резкое снижение доходов и утрата и без того невысокого доверия населения к государственной власти и финансовым институтам, коллапс банковской системы, широкомасштабный кризис непла­тежей и т.д. Однако в настоящее время нанесенные дефолтом ра­ны на теле отечественной экономики уже практически полно­стью затянулись и не оказывают существенного влияния на дина­мику ее развития. Об этом, например, свидетельствуют сформи­ровавшиеся тенденции неуклонного снижения размеров государ­ственного долга в процентах валового внутреннего продукта (ВВП) и увеличения золотовалютных резервов*. Так, долговая нагрузка на экономику снизилась настолько, что ее уровень уже не вызывает никаких опасений с точки зрения критериев эко­номической безопасности.

* Для сравнения, по состоянию на конец 1998 и начало 2003 годов государствен­ный долг составлял, соответственно, 120% и 45% ВВП. Что же касается золото­валютных резервов, то за пять лет их объем увеличился в 5 раз и по состоянию на середину июля 2003 года достиг 64,9 млрд долларов США.

 

Но означает ли это, что оценка рисков «повторения пройденного» и путей их мини­мизации уже утратила свою актуальность?

Представляется, что положи­тельный ответ на поставленный вопрос может стать лишь след­ствием поверхностного анализа социально-экономических про­цессов. Здесь уместно отметить, что применительно к теме на­стоящей статьи английское сло­во «default» целесообразно рас­сматривать максимально широ­ко, в значении «невыполнения любых обязательств», не ограни­чиваясь его традиционным тол­кованием как «отказа от уплаты долга». Тогда в орбиту анализа неизбежно вовлекается такое прозвучавшее в последнем По­слании Президента России к Фе­деральному собранию мораль­ное обязательство государства, как удвоение ВВП в течение де­сяти лет, являющееся необходи­мым условием вхождения Рос­сии в число наиболее развитых стран мира на основе обеспече­ния долгосрочной конкуренто­способности ее экономики и су­щественного повышения каче­ства жизни населения. О том, какие проблемы противодейст­вуют выполнению данного обя­зательства и каковы возможные пути их решения, и пойдет речь в дальнейшем изложении. В этой связи прежде всего рас­смотрим характеризующие эко­номический рост фактические и прогнозные данные о динамике ВВП России, приведенные в таб­лицах 1 и 2.

Из приведенных таблиц можно сделать предварительный вывод, что после затяжного кризиса на­чала и середины 90-х годов минув­шего столетия российская эконо­мика постепенно «выздоравлива­ет». В первом приближении этот вывод подтверждается позитив­ной динамикой основных макро­экономических показателей, кото­рая, в соответствии с имеющими­ся прогнозами, сохранится и в среднесрочной перспективе.

Здесь необходимо учитывать, что рост ВВП в период с 1999 по 2002 год опирался прежде всего на такие факторы, как эффект девальвации рубля и благопри­ятная конъюнктура мировых сырьевых рынков. С точки зре­ния анализа структуры ВВП по методу использования доходов это означает, что роль локомоти­ва экономического подъема принадлежала чистому экспор­ту, в то время как значение дру­гих элементов ВВП — конечного потребления, включающего рас­ходы домохозяйств и государст­ва, а также валового накопле­ния — было не столь существен­ным. Действительно, сопостав­ляя сальдо торгового баланса за 1997 год и 2002 год, можно убе­диться в том, что его величина более чем утроилась (рост, соот­ветственно. с 14,9 до 46.4 млрд долларов) как за счет роста объе­мов экспорта, так и, в особеннос­ти, ввиду импортозамещения.

Из данных Таблицы 2 видно, что в ближайшее время ожидает­ся принципиальное изменение степени влияния перечисленных выше структурных элементов ВВП на его динамику. В частнос­ти, ожидаемое укрепление рубля будет неизбежно сопровождаться ростом импорта и, соответствен­но, снижением сальдо торгового баланса. С учетом прогнозируе­мого относительного уменьшения расходов консолидированного бюджета рост ВВП может быть поддержан лишь опережающим увеличением конечного потребле­ния домохозяйств и инвестицион­ной активности, а также — изме­нением структуры экспорта, предполагающим постепенное за­мещение сырьевого экспорта вы­сокотехнологичным. Именно об этом и свидетельствуют рассмат­риваемые прогнозные данные.

Между тем подобный сценарий связан с принятием ряда весьма оптимистичных и неочевидных допущений. Так, превышение в 2005 году объемов экспорта над рекордным уровнем 2000 года может быть достигнуто лишь при сохранении достаточно благо­приятной конъюнктуры мирово­го рынка энергоносителей (неф­тяного — в первую очередь). Сле­дует отметить, что в перспективе неизбежен рост предложения нефти на мировом рынке и из-за появления на нем новых крупных игроков — Ирака. Казахстана, Азербайджана, стран западной Африки, и по причине потенци­ального увеличения добычи стра­нами, традиционно экспортиру­ющими нефть (включая Россию). Что же касается спроса, то его рост весьма сомнителен. Напри­мер, стратегия развития круп­нейших автомобильных концер­нов предусматривает поэтапное замещение бензина альтернатив­ными видами топлива.

Поэтому рассчитывать на со­хранение благоприятной конъ­юнктуры сырьевых рынков труд­но, а гипотеза о реальности уве­личения объемов высокотехно­логичного экспорта практически недоказуема. По данным Центра экономической конъюнктуры [3]. к концу 2002 года доля пред­приятий, внедряющих иннова­ции, снизилась до 46-47% (по сравнению с 53% на конец 2001 года). Следовательно, и конку­рентоспособность продукции отечественной обрабатывающей промышленности может ока­заться недостаточной не только для того, чтобы завоевывать внешние рынки, но и даже для того, чтобы успешно конкуриро­вать с готовым импортом на рынке внутреннем. Последнее обстоятельство является очень важным, так как главным источ­ником роста конечного потреб­ления домохозяйств, во многом призванного определить дина­мику ВВП в течение трех бли­жайших лет. является именно развитие внутреннего рынка.

Безусловно, нельзя сбрасы­вать со счетов такой фактор рос­та ВВП, как увеличение реаль­ных доходов населения. Начи­ная с 2000 года, темпы их роста опережают темпы роста самого ВВП* и, по имеющимся прогно­зам (см. Табл. 2), такая тенден­ция должна сохраниться до 2005 года. Необходимо, однако, учитывать, что консервация от­меченной выше тенденции на длительную перспективу проти­воречит экономической логике. Если на первом этапе опережа­ющий рост доходов населения по сравнению с ростом ВВП мог стать следствием так называе­мого «эффекта низкой базы» (на­пример, в посткризисном 1999 году среднемесячные доходы на­селения России едва достигали 60 долларов), то в дальнейшем он может опираться лишь на по­вышение производительности труда.

В целом, представленный в Таблице 2 прогноз динамики ос­новных макроэкономических показателей исходит из того, что российская экономика уже нахо­дится в фазе подъема, который будет продолжаться как в силу определенной инерции, так и вследствие реализации комплек­са мер государственной социаль­но-экономической политики, связанной с формированием со­временных рыночных институ­тов, проведением структурных реформ (прежде всего в отраслях естественных монополий) и улучшением условий предпри­нимательской деятельности.

Проблема заключается, одна­ко, в корректности диагностики той фазы цикла, на которой на­ходится отечественная эконо­мика. Учитывая, что наблюдае­мый рост носит структурный ха­рактер и очень слабо проявляет­ся в отраслях с высокой добав­ленной стоимостью, работаю­щих преимущественно на внут­ренний рынок, более обоснован­ным является вывод о том, что она еще не полностью преодоле­ла фазу депрессии.

Косвенным подтверждением этому служат данные о том, что удельный вес убыточных предприятий в та­ких отраслях по итогам 2002 го­да колеблется в диапазоне 45…50%, а рентабельность про­изводства и реализации продук­ции, рассчитанная по соотно­шению между величиной саль­дированного финансового ре­зультата (прибыль минус убы­ток) и себестоимости продаж, как правило, ниже 10% [1].

Следует отметить, что в усло­виях углубляющихся отраслевых и региональных структурных диспропорций инерционный сценарий роста отечественной экономики, с одной стороны, труднореализуем, а с другой сто­роны, просто недостаточен, по­скольку при темпах роста ВВП, в среднем не превышающих 4…5% годовых**, из-за некомпенсируе- мого износа основных фондов не­избежно нарастание рисков возникновения различных чрезвы­чайных ситуаций природного и техногенного характера.

* Репрезентативность этих данных вызывает большие сомнения ввиду несовершен­ства используемой Госкомстатом РФ методики, завышающей реальный рост доходов более чем в полтора раза (см. Иллюзия обогащения. //Ведомости, 10 июня 2003 г.).

** Незначительный пересмотр прогнозных цифр по динамике ВВП в сторону по­вышения (результаты этого прогноза опубликованы на официальном сайте Ми­нэкономразвития РФ www.economy.gov.ru) не оказывает практически никакого влияния на логику дальнейших рассуждений.

 

Нельзя не видеть и другой грани рассматриваемой пробле­мы. При всей важности попу­лярной в настоящее время в Рос­сии дискуссии о том, какие тем­пы экономического роста нуж­ны отечественной экономике, необходимо обратить внимание, что понятия «экономический рост» и «экономическое разви­тие» далеко не тождественны. В подтверждение данного тезиса приведем некоторые данные Госкомстата РФ, характеризую­щие динамику изменения уров­ня жизни населения в течение последних лет (см.Табл.З).

Приведенные данные весьма показательны. Они свидетельст­вуют о том, что сформировавша­яся позитивная динамика ВВП пока не оказала заметного вли­яния на уровень жизни значи­тельной части населения. Рас­полагаемые реальные доходы еще не достигли предкризисного (1997 г.) уровня, более 35 млн чел. (четвертая часть всего на­селения) имеют доходы ниже прожиточного минимума, со­храняется чрезмерная диффе­ренциация доходов, а средняя продолжительность жизни да­же имеет тенденцию к сниже­нию. В целом, низкое качество предоставляемых населению со­циальных услуг и его бедность пока еще не позволяют опереть­ся на внутренний спрос как ка­тализатор подъема экономики.

Именно поэтому в принятой ООН методологии межстрано- вых сопоставлений использует­ся показатель «индекса развития человеческого потенциала», учи­тывающий не только душевой ВВП, но и такие характеристи­ки, как средняя продолжитель­ность жизни и уровень образова­ния.

В 2002 году Россия заняла по этому показателю 60-е место в списке из 173 государств, со­ставленном Программой ООН по развитию (на первом месте — Норвегия). При составлении данного рейтинга первостепен­ное внимание обращается на ис­пользование ВВП. Действитель­но, в течение определенного вре­менного периода вполне возмож­на ситуация, при которой расту­щий ВВП перераспределяется весьма неравномерно и приво­дит к противоестественному со­четанию концентрации богатст­ва у меньшинства населения с бедностью и даже нищетой его широких слоев. По сути дела, именно такая ситуация харак­терна для России, где коэффици­ент дифференциации доходов стабилизировался на аномально высоком уровне (см.Табл.З)*. Ес­тественно, что подобный сцена­рий не оставляет места для па­раллельного с ростом ВВП повы­шения образовательного уровня населения и улучшения здравоо­хранения, прямым следствием которого является и увеличение средней продолжительности жизни. Здесь имеет место слу­чай, когда экономический рост есть, а полноценного экономиче­ского развития нет (обратная си­туация практически нереальна, то есть обеспечить экономичес­кое развитие без экономического роста невозможно).

С учетом изложенного обра­тим внимание на ряд приори­тетных задач, решение которых будет в максимальной степени способствовать динамичному развитию отечественной эконо­мики и создаст предпосылки уд­воения ВВП в течение ближай­ших десяти лет.

1. Повышение качества го­сударственного регулирова­ния экономики на основе осу­ществления административ­ной реформы, способствую­щей эффективной работе го­сударственного аппарата, улучшению условий предпри­нимательской деятельности, снижению коррупции.

По имеющимся оценкам Фонда «Индем», емкость российского «рынка взяток:»оценивается в 36 млрд долларов, причем такая оценка признается большинст­вом экспертов как весьма уме­ренная. Подобная ситуация явля­ется прямым следствием сфор­мировавшейся тенденции увели­чения численности государст­венного аппарата (особенно на региональном уровне) на фоне снижения общей численности на­селения страны. Только в период с 1997 по 2002 год численность работников органов государст­венной власти и местного само­управления возросла с 1,18 до 1,25 млн человек, в то время как численность населения страны уменьшилась на 1,5 млн человек (со 146,7 до 145,2 млн чел.).

Из этого, однако, не следует вывода о необходимости сокра­щения государственных расхо­дов как важнейшего фактора экономического роста (эта идея в настоящее время активно про­двигается некоторыми извест­ными экономистами [5]).

* Весьма достоверной представляется гипотеза о том, что с учетом теневой эко­номики дифференциация доходов существенно выше той, которая регистриру­ется официальной статистикой.

Про­блема не в снижении государст­венных расходов как таковых, а в реформировании государст­венных институтов в целях пре­одоления эмбрионального со­стояния судебной системы, ми­нимизации чрезмерных адми­нистративных барьеров ведения предпринимательской деятель­ности (прежде всего предприя­тиями малого и среднего бизне­са), обеспечения эффективного использования государственной собственности*, повышения ка­чества налогового, валютного и таможенного регулирования. Очевидно, становление государ­ственных институтов, адекват­ных современным требованиям, потребует определенных бюд­жетных затрат. Более того, не обойдутся без увеличения бюд­жетного финансирования и та­кие жизненно важные програм­мы, как модернизация воору­женных сил, реформа жилищно- коммунального хозяйства, раз­витие образования и здравоо­хранения, оздоровление окру­жающей природной среды. По­этому в ближайшей и средне­срочной перспективе логично ожидать не снижения, а роста государственных расходов. Не­зависимо от воззрений различ­ных оппонентов, подобная тен­денция уже, по сути дела, фор­мируется. Действительно, если в 1999 году относительные расхо­ды консолидированного бюдже­та достигли своего минимума, сократившись до 26,4% ВВП, то к 2002 году они увеличились до 31,3% ВВП [ 1 ]. Важно лишь, что­бы процесс бюджетирования го­сударственных расходов осуще­ствлялся не любыми, а эффек­тивными государственными ин­ститутами. Без этого у России немного шансов стать новым центром притяжения капитала за счет создания современной инфраструктуры финансовых рынков; повышения качества гарантий защиты прав инвесто­ров; дальнейшего улучшения кредитного рейтинга и, как следствие, увеличения объемов и улучшения условий (прежде всего — по срокам и стоимости) привлечения в страну инвести­ционных ресурсов.

2. Преодоление беспреце­дентной дифференциации в уровне развития российских регионов, оказывающей нега­тивное влияние на процесс формирования единого эконо­мического пространства внут­ри страны.

Например, у расположенных на территории Уральского феде­рального округа. Ямало-Ненец- кого автономного округа и Кур­ганской области в 2002 году ду­шевой валовой региональный продукт различался в 14,9, а ду­шевой объем инвестиций — в 73,3 раза.

Причем, при сохране­нии существующих подходов к региональной экономической политике весьма вероятно уси­ление территориальной диффе­ренциации развития. Измене­ние этой негативной тенденции мы связываем со следующими принципиальными подходами:

* По данным Счетной палаты, доходы от использования государственной собст­венности могут быть доведены до 2.5…3% ВВП, т.е. увеличены в 6…7 раз [7].

 

•    стимулирование эффектив­ной межрегиональной и межот­раслевой интеграции, обеспечи­вающей формирование класте­ров будущего экономического подъема* (ее следствием может стать усиление влияния России на экономическом пространстве СНГ и возможность использова­ния преимуществ ее экономико- географического положения пу­тем развития транспортной ин­фраструктуры для транзита гру­зов из Азии в Европу);

•    совершенствование транс­фертной политики в направле­нии выделения в составе фондов финансовой поддержки регио­нов инвестиционной составляю­щей. В настоящее время свыше 90% всех бюджетных транс­фертов направляются в регио­ны-получатели на безвозмезд­ной основе и используются на текущее потребление, что не формирует предпосылок для приращения налоговой базы и повышения их финансовой само­достаточности;

•    совершенствование процеду­ры расщепления налогов между различными уровнями бюджет­ной системы на основе сохране­ния за региональными бюджета­ми большей части (до 80%) до­полнительных налоговых по­ступлений, превышающих пла­новые объемы, предусмотренные бюджетным законодательством на очередной финансовый год.

3. Устранение глубоких дис­пропорций в развитии сырье­вых и обрабатывающих от­раслей.

Если сопоставить данные по газовой промышленности и про­мышленности строительных материалов, то можно увидеть, что фактические объемы произ­водства 2002 года к уровню 1990 года составляют, соответствен­но, 92% и 40%, а рентабельность продаж — 47,7% и 9,1%. Сущест­вуют различные оценки влия­ния сырьевого экспорта на ди­намику российского ВВП. По не­которым из них, снижение сред­негодовой цены нефти на 1 долл. за баррель равносильно паде­нию ВВП на 0,5%.

Изменение позиции России в международном разделении труда как экспортера добывае­мого сырья и продуктов его пер­вичной переработки и импорте­ра инвестиционных и потреби­тельских товаров является ключевым фактором повыше­ния ее стратегической конку­рентоспособности. Как извест­но, по весьма широкой номенк­латуре важнейших лекарствен­ных препаратов, продуктов пи­тания, технологического обору­дования Россия вынуждена при­бегать к масштабным закупкам за рубежом.

Подобная зависи­мость от критического импорта повышает системные риски функционирования экономики и с позиций обеспечения нацио­нальной безопасности нуждает­ся в устранении.

* Здесь мы придерживаемся определения кластеров, сформулированного М.Порте- ром. В соответствии с ним они представляют собой сконцентрированные по гео­графическому признаку группы промышленных компаний и связанных с ними ор­ганизаций (финансовых, торговых, исследовательских и т.д.), характеризующихся общностью экономических интересов и взаимодополняющих друг друга [4].

 

В этой связи необходимо обра­тить внимание и на риск присое­динения к ВТО на невыгодных для России условиях, способный оказать негативное влияние на конкурентоспособность отечест­венной промышленности, рабо­тающей на внутренний рынок. Так, сравнительно низкие цены на энергоносители являются ес­тественным преимуществом рос­сийской экономики, дающим ей определенную фору в ценовой конкуренции на рынках энерго­емкой продукции (чем выше энергоемкость производства, тем больше такое влияние). Именно поэтому внутренние цены на энергоносители являются одной из самых проблемных позиций на переговорах об условиях при­соединения России к ВТО. По­пытка «убедить» Россию в необхо­димости выравнивания внутрен­них и мировых цен в данном слу­чае предопределяется не столько стандартами ВТО, сколько пред­ставляет собой попытку лоббиро­вания интересов производителей энергоемкой продукции, являю­щихся резидентами стран-участниц переговорного процесса и противодействующих появлению сильных конкурентов в их рыноч­ных нишах, в том числе и на вну­треннем рынке. Это тем более ак­туально еще и потому, что, несмо­тря на существенное снижение ВВП за последние пятнадцать лет, по своему размеру россий­ская экономика остается в числе десяти крупнейших экономик мира и тенденции ее развития представляют интерес не только для «внутреннего употребления», но и всесторонне учитываются как правительствами различных стран, так и крупнейшими транс­национальными корпорациями.

Решение проблемы ликвида­ции накопленных структурных диспропорций связано с актив­ной ролью государства, одной из форм проявления которой долж­но стать перераспределение сы­рьевой ренты. Данная позиция подвергается в настоящее время серьезной критике на том осно­вании, что в «стране отсутству­ют механизмы эффективного перелива капиталов из сырье­вых отраслей в обрабатываю­щие» [8]. Суть вопроса заключа­ется скорее не в отсутствии та­ких механизмов, а в том, что их пока никто и не пытался созда­вать. Между тем подобные меха­низмы существуют и часть из них уже прошла свою апроба­цию не только за рубежом, но и в России. В частности, централи­зованные путем изъятия ренты ресурсы совершенно не обяза­тельно должны вкладываться в приоритетные проекты разви­тия обрабатывающих отраслей путем прямого бюджетного фи­нансирования.

Вполне возмож­ны и такие косвенные механиз­мы, как субсидирование про­центных ставок по коммерчес­ким кредитам, предоставление налоговых льгот с учетом до­стигнутой эффективности инве­стирования [6] или частичных государственных гарантий ча­стным инвесторам. Родовым признаком каждого из этих ме­ханизмов является минимиза­ция рисков неэффективного расходования бюджетных средств с одновременным рас­ширением налоговой базы кон­солидированного бюджета.

Другой вариант, минимизиру­ющий прямое участие государ­ства в ликвидации рассматрива­емых диспропорций, — проведе­ние налоговой реформы, в осно­ву которой будет положена не идея поэтапного сокращения налогового бремени, а коренная трансформация его структуры, предполагающая замещение рентой существенной части бю­джетообразующих налогов (на фонд оплаты труда, добавлен­ную стоимость и прибыль). В этом случае может быть устра­нен, пожалуй, главный недоста­ток действующей налоговой си­стемы, состоящий в том, что са­мым «налогооблагаемым» факто­ром производства является труд. Тогда относительная нало­говая нагрузка на обрабатываю­щую промышленность снизит­ся, ее развитие получит мощный импульс и обеспечит мульти­пликативный эффект для всей отечественной экономики*.

4. Формирование инфраст­руктуры и стимулирование инновационной деятельности.

Наличие уникального природоресурсного потенциала и от­носительно низкая стоимость факторов производства тради­ционно отмечаются во всех меж­дународных сопоставлениях как агрегированные факторы кон­курентоспособности российской экономики. Между тем из эконо­мической теории известно, что в иерархии факторов конкуренто­способности перечисленные факторы не считаются ключе­выми. По М. Портеру [4], они имеют более низкий ранг по сравнению с такими создавае­мыми факторами конкурентных преимуществ, как устойчивая репутация, закрепленная высо­кими рейтингами соответствую­щих международных агентств, лидерство в технологиях и др. Данная позиция М.Портера яв­ляется развитием известного афористичного высказывания английского историка Генри Бокля, сформулированного им еще в середине 19 века: «Встарь богатейшими странами были те, природа которых была наи­более обильна; ныне же бога­тейшие страны те, в которых человек наиболее деятелен». С этой точки зрения наличие ква­лифицированных кадров и на­учно-технического потенциала в долгосрочной перспективе бо­лее значимо для динамичного экономического развития. При этом важно учитывать, что в ка­честве конкурентного преиму­щества следует рассматривать не образование «вообще», а его уровень на приоритетных на­правлениях научно-техническо­го прогресса (нанотехнологии, биотехнологии, информацион­ные технологии, освоение кос­моса и т.д.).

Возможность трансформации имеющегося научно-техничес­кого потенциала в реальные кон­курентные преимущества на рынках наукоемкой продукции тесно связана с эффективностью государственной поддержки так называемых «закрывающих» технологий, обесценивающих капиталовложения, сделанные с целью удовлетворения анало­гичных потребностей, сколь бы велики они не были. Отметим, что признаками подобных тех­нологий обладают практически все победители «Конкурса рус­ских инноваций», уже второй год проводимого еженедельником «Эксперт» совместно с корпора­циями «Интел» и «Ауди»*.

* По имеющимся данным, инвестиционный мультипликатор (отношение прирос­та ВВП к приросту инвестиций) в машиностроении втрое, а в сельском хозяйстве в 2.5 раза превосходит аналогичный показатель для нефтегазовой отрасли [8].

 

Развитие инфраструктуры ин­новационной деятельности и ее финансовая поддержка со сторо­ны государства являются ключе­выми факторами преодоления чрезмерной ресурсоемкое™ оте­чественной экономики, являю­щейся одновременно и фактором снижения конкурентоспособнос­ти отечественных товаров и ус­луг на внутреннем и внешнем рынках, и ограничителем эконо­мического роста; снижения мо­рального и физического износа основных фондов, достигшего критического уровня и постепен­но превращающегося не только в фактор снижения конкуренто­способности производимой про­дукции. но и в фактор угрозы эко­номической безопасности (по экономике в целом степень изно­са основных фондов составляет 41,1%, а по промышленности — более 50); усиления конкурент­ных позиций России на мировом рынке наукоемкой продукции.

В целом, решение отмеченных выше, равно как и ряда других взаимосвязанных с ними при­оритетных проблем, будет способствовать динамичному разви­тию России на основе формиро­вания конкурентоспособной со­временной экономики, исключа­ющей саму возможность будущих дефолтов. Только в случае дости­жения этой стратегической цели российское государство обретет заслуженный авторитет как вну­три страны, так и за ее предела­ми, будет способно реализовывать новые амбициозные планы, с полным правом используя де­виз, написанный на гербе лон­донской биржи: «Мое слово — мое обязательство».­

* Так, компания «Биоаналитические технологии» разработала биоанали­затор, использование которого со­кращает время измерения содержа­ния антибиотика в крови с двух дней до десяти минут (см.: Эксперт, №21, 9 июня 2003 г. С.65-66).

 

Литература

1. Россия в цифрах, 2003. Краткий статистический сборник. / Госком­стат России. М., 2003.

2.  Программа социально-экономи­ческой политики Правительства Российской Федерации на средне­срочную перспективу (2003-2005 го­ды). // Коммерсантъ, 06.02.2003 г.

3. Инновации не по карману. // Ве­домости, 21.02.2003 .

4. Портер М. Конкуренция. Санкт- Петербург, Москва, Киев; Изд. дом «Вильяме», 2000.

5. Три дороги в никуда. / / Эксперт, № 26, 14 июля 2003 г.

6.  Марголин A.M. Инвестиционная политика государства: какие крите­рии выбрать? // ГЪсударственная служба, 2001, №3.

7. Степашин С. В. Финансовый кон­троль. Государственная служба, де­кабрь 2001 — январь 2002, № 4.

8.  Шмаров А. Нищета политэкономии. // Эксперт, № 24, 30 июня 2003 г.

Written by admin

Январь 2nd, 2016 | 1:28 пп